Предпочтение перед самим собой, или адресный характер норм о банкротстве

Партнёр Nasonov, Pirogov & Partners Алексей Насонов поделился своим мнением в блоге на Zakon.ru об адресном характере норм Закона о банкротстве на примере кейса об оспаривании сделки с предпочтением.


Давно хотел написать об адресном характере норм Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), учитывая, в том числе, что данная тема постепенно начинает набирать популярность.

И вот, наконец, в нашей практике появился соответствующий кейс, о котором я и хочу рассказать.

Ранее (и я сейчас говорю про «сильно ранее»), в системе применения норм о банкротстве, в общем понимании применялся принцип «уравниловки», без глубокой детерминации, с учетом понятных правил (установленная очередность, залоговой и незалоговый статус и т. д.).

Постепенно данная система менялась. Сразу сделаю оговорку, что далее в понятие «равноправные кредиторы» я не включаю уполномоченный орган и системных кредиторов, в отдельных случаях, а беру некий общий образ конкурсных кредиторов одной очереди.

Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ, который ввел в действие Главу III.2. (Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве), был очередным драйвером, который вновь поднял вопрос — а во всем ли права кредиторов (даже одной очереди) равны, а во всем ли равны процессуальные права лиц, участвующих в деле о банкротстве?

Так, например, ст. 61.12. Закона о банкротстве (Субсидиарная ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника), в очередной раз, зафиксировала разделение положения равноправных кредиторов. Часть кредиторов (требования которых возникли после истечения срока на подачу заявления должника) имеет право на взыскание субсидиарной ответственности по данному основанию, другая часть, соответственно, не имеет данного права. Понятный принцип разделения единых по статусу лиц — момент возникновения требований.

Судебная практика, в свою очередь, затронула статус лиц, относящихся к одной очереди, при оспаривании сделок. Определением Верховного Суда Р Ф от 14.02.2018 № 305-ЭС17−3098(2), с учетом положений п. 29.3. Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, был защищен статус залогового кредитора при оспаривании сделки. Суть спора, дошедшего до Верховного Суда Р Ф, — оспаривание по правилам ст. 61.3. Закона о банкротстве предоставления в пользу залогового кредитора отступного (предмета залога). По сути спора Верховный Суд Р Ф написал понятные вещи: ключевой характеристикой требования залогодержателя является то, что он имеет безусловное право в рамках дела о банкротстве получить удовлетворение от ценности заложенного имущества приоритетно перед остальными кредиторами, по крайней мере, в части 80% стоимости данного имущества (если залог обеспечивает кредитные обязательства). В результате, если залоговый кредитор получает удовлетворение не в соответствии с предусмотренной процедурой, он, в любом случае, не может считаться получившим предпочтение в части названных 80%.

Но этим Верховный Суд Р Ф не ограничился. В данном Определении указано также следующее:

Цель оспаривания сделок в конкурсном производстве по специальным основаниям главы III.1Закона о банкротстве подчинена общей цели названной процедуры — наиболее полное удовлетворение требований кредиторов исходя из принципов очередности и пропорциональности. Соответственно, главный правовой эффект, достигаемый от оспаривания сделок, заключается в постановлении контрагента в такое положение, в котором бы он был, если бы сделка (в том числе по исполнению обязательства) не была совершена, а его требование удовлетворялось бы в рамках дела о банкротстве на законных основаниях.

Учитывая все обстоятельства, Верховный Суд Р Ф делает вывод:

Вопреки изложенному подходу к толкованию правовых норм и сложившейся судебной практике суды признали оспариваемую сделку недействительной полностью и так же полностью применили денежную реституцию, не исследовав вопрос об объеме оказанного предпочтения, в то время как данное обстоятельство имело существенное значение для правильного разрешения настоящего обособленного спора.

Теперь подходим к теме. Вспоминаем, что у нас, оказывается, с 2013 г. (когда был введен п. 29.3. Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63) есть «объем» оказанного предпочтения, что и логично, учитывая, что согласно ГК РФ сделка может быть признана недействительной в части.

Соответственно, у меня рождаются вопросы. Мы постепенно начинаем рассматривать права каждого кредитора в отдельном порядке, в зависимости от особенностей его положения. Разделили права кредиторов по дате возникновения требований, разделили права кредиторов в зависимости от статуса (залоговый или незалоговый) при оспаривании сделки. Почему не идем дальше? Почему, защищая права залоговых кредиторов, не говорим про права незалоговых? Почему не разделяем права кредиторов и прочих контрагентов при оспаривании сделки?

Суть нашего судебного спора, если коротко:

В отношении одного из конкурсных кредиторов (50% основного долга 3 очереди) оспариваются зачеты встречных требований по правилам ст. 61.3. Закона о банкротстве, кредиторы первой и второй очереди отсутствуют, конкурсной массы достаточно для погашения текущих требований.

В ходе рассмотрения спора, кроме иных, достаточно стандартных доводов, мы поднимаем все задолженности, существовавшие на момент совершения зачетов, и приходим к простому выводу: если бы зачетов не было, а деньги поступили должнику, то от данных денег наш кредитор получил бы, как минимум, 50%. Соответственно, в части 50% сумм совершенных зачетов предпочтения не может быть, так как не может быть предпочтения перед самим собой, ст. 61.3. Закона о банкротстве говорит о предпочтении только перед иными кредиторами.

Давайте немного утрируем.

Есть 2 кредитора: у одного — 1 миллион в реестре, у второго — 99 миллионов. В отношении кредитора, у которого 99 миллионов в реестре требований, оспаривается сделка по ст. 61.3. Закона о банкротстве, например, зачет, например, на 10 миллионов рублей. Предпочтение есть. Все понятно, кредитор с 1 миллионом кричит: «Он виноват, взыскать 10 миллионов», арбитражный управляющий кричит: «Он виноват, у меня текущие, взыскать 10 миллионов». И все бы хорошо, да вот только у кредитора 99% реестра требований кредиторов (а с учетом погашенных зачетом требований было бы еще больше), и второй кредитор без зачета не получил бы 10 миллионов, да и текущих на момент совершения зачета, допустим, не было.

Сейчас уважаемый читатель может мне сказать: «Алексей, так все нормально, заплатит 10 миллионов, они будут распределены по правилам очередности. Все же хорошо». А если этот опус читают арбитражные управляющие, то они точно скажут: «Алексей, оспаривание сделок, в том числе, источник финансирования текущих расходов. Все деньги попадут в конкурсную массу, текущие будут погашены, остальное — на реестр. Все же хорошо».

Да, вот только, на мой взгляд, не хорошо. Во-первых, погашение текущих (а значит, фактически — финансирование процедуры) за счет оспаривания сделки в отношении кредитора — это некий фривольный гонорар успеха арбитражного управляющего, покрывающий его расходы, которые и не существовали на момент совершения оспариваемой сделки. Забавно представить, если кредитор с 99 миллионами еще и финансирует процедуру, и возвращает свое финансирование за счет своих же денег. Во-вторых, и это главное, мне, как юристу, как-то представляется правильным искать порок в сделке, а не в правильности или неправильности и результативности последствий признания сделки недействительной.

Порок сделки с предпочтением прост — кто-то получил что-то раньше других или больше других, получил что-то, что не должен был получить, если бы применялись нормы Закона о банкротстве. Так, если бы согласно нормам Закона о банкротстве кредитор с 99 миллионами все равно бы получил 99% от суммы (сделаю еще оговорку, я не говорю об элементах субординации требований, осведомленности, злоупотреблениях и т. д.), то где же в этой части предпочтение? Где же в части 99% порок? Да — предпочтение, да — не знал, виноват, получил раньше, но почему сделка признается недействительной в полном объеме?

Что на это отвечает Суд в моем деле…

Доводы о том, что общество не могло получить предпочтение перед самим собой, не имеют правового значения ввиду их прямого противоречия разъяснениям, содержащимся в пункте 11 Постановления № 63.

Смотрим старый, добрый пункт 11:

Если сделка с предпочтением была совершена после принятия судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, то в силу пункта 2 статьи 61.3. Закона о банкротстве для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.3., в связи с чем наличия иных обстоятельств, предусмотренных пунктом 3 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Супер, отлично. Только вот опять «если сделка с предпочтением», а если все-таки без предпочтения или с предпочтением только в части?

Изучаем практику. Находим единственное, на мой взгляд, подходящее Постановление Арбитражного суда Московского округа от 01.08.2018 № Ф05−11 479/2018 по делу № А40−59 660/2017.

Читаем:

Вместе с тем, заслуживает внимание довод заявителя кассационной жалобы о том, что сумма задолженности по судебным актам № А40−180 269/16, А40−20 177/17 [требования кредиторов, перед которыми было оказано предпочтение] существенно меньше требований ЗАО «Деловые решения», существенно меньше стоимости переданных в качестве отступного объектов недвижимости, а также о том, что в материалах дела отсутствуют первичные документы, а также реестр требований кредиторов, подтверждающие дату возникновения указанной задолженности должника перед иными кредиторами относительно даты оспариваемой сделки.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении ВС от 14.02.2018 № 305-ЭС17−3098, при рассмотрении судами заявления об оспаривании сделки, совершенной с предпочтением, существенное значение имеет объем оказанного кредитору в рамках такой же сделки предпочтения. В случае наличия к тому оснований, подобная сделка должна быть признана недействительной в той части, в которой кредитору было оказано предпочтение, и в рамках применения последствий недействительности сделки с кредитора взыскиваются денежные средства только в размере обязательств, погашенных с предпочтением. Признание судом подобной сделки недействительной не должно повлечь ухудшение положения кредитора в той части, в которой обязательство было прекращено без признаков предпочтения.

И вот вроде бы появилась логика. Хотя вопрос, конечно, остался, так как ответ, как это принято, может появиться только на уровне Верховного Суда Р Ф или даже на законодательном уровне.

Почему я говорю про законодателя? Потому что, на самом деле, вопрос механизма установления баланса в данной ситуации куда глубже, чем просто вычисление процента от реестра требований кредиторов. Ведь остается вопрос о кредиторах 1 и 2 очереди, требований которых, например, не было на дату совершения оспариваемых сделок. Также остается вопрос о применении последствий. Ведь если защищать кредитора в пропорции его требований, то взысканная часть (часть предпочтения) все равно уйдет на погашение текущих, «обиженные предпочтением» кредиторы денег не получат, а защищенный кредитор как бы устраняется от погашения текущих требований.

Вопросов много, но проблема есть. Соответственно, найдется и механизм, я буду рад поучаствовать в дискуссии по поводу данного механизма, если таковая возникнет.

А общий итог простой:

Адресный характер норм о банкротстве есть, и ему быть, и ситуацию с каждым кредитором необходимо смотреть индивидуально, с учетом экономического смысла и логики. Если законодатель говорит нам «А» (последствия дефолта в отношении кредиторов одной очереди не одинаковы), то необходимо сказать и «Б» (критерии и различия правовых статусов кредиторов и механизмы восстановления баланса интересов). Надеюсь, получится Вас порадовать позицией Верховного Суда Р Ф по данному вопросу.
16 ОКТЯБРЯ / 2019